Умерла художница Хенрике Науманн. Она строила инсталляции, похожие на шоурумы в Икее — но странные и тревожные
«Вещи могут рассказать о людях значительно больше, чем люди о вещах», — этот афоризм Шерлока Холмса довольно точно описывает творческий метод Хенрике Науманн, которая часами листала сайты с частными объявлениями, чтобы создавать свои нарочито китчевые инсталляции-комнаты. В результате получались проекты, которые в самом деле рассказывают очень многое о рубеже XX-XXI веков, эпохе, когда старые идеи вроде как умерли, а никаких новых, кроме потребления, не появилось.
Инсталляции Науманн нередко были об острой нехватке какого-либо образа будущего, о страхе проиграть в капиталистической гонке: эти переживания понятны многим, кто вырос в постсоциалистических странах. Собственно, сама художница тоже из такой страны: она родилась в ГДР в 1984 году, незадолго до объединения Германии.
Науманн умерла от рака в 41 год, на пике карьеры: через несколько месяцев она должна была представлять свою страну на Венецианской биеннале. Кураторка немецкого павильона Кэтлин Райнхардт обещает показать ее проект, как и планировалось.
Вот три работы Науманн, по которым можно составить наглядное представление о ее искусстве.
«14 слов», 2018
Если не гуглить название, вы ни за что не угадаете, что это такое. Но даже без контекста работа производит впечатление: пустое, холодное, неуютное пространство. На самом деле это цветочный магазин, из которого исчезли все цветы. Перед нами мемориал турецкому цветочнику Энверу Шимшеку; в 2000 году в Нюрнберге его убили террористы из «Национал-социалистического подполья» (впоследствии от их рук погибли еще восемь человек). Цифру 14 неонацисты используют в своей символике, поскольку два их известных лозунга насчитывают по 14 слов. А сам образ пустой цветочной лавки отсылает к антивоенной песне «Где цветы?», которую на немецком языке исполняла Марлен Дитрих.
«Остальгия», 2019
Развернутая на 90 градусов комната, обставленная в стиле «евроремонт», но с деталями ГДРовского быта — вроде флага или дискового телефона: в этом интерьере они выглядят как бережно сохраненные музейные экспонаты. Неожиданный ракурс, с одной стороны, создает эффект остранения (комната будто бы превращается в трехмерную картину), а с другой, напоминает об утраченном восточными немцами равновесии. Эту инсталляцию показывали в Новой Третьяковке на последней большой международной московской выставке современного искусства перед полномасштабной войной, «Многообразие. Единство», которую мы здесь периодически вспоминаем. Вскоре после начала вторжения Науманн потребовала закрыть выставку (и в тот же день ее действительно закрыли).
«Передовые достижения», 2021
Проект для VI Уральской индустриальной биеннале Науманн посвятила Екатеринбургу. Художница скупала на Авито причудливые самодельные вещи, — вроде суровой мебели с цепями вместо ножек, — чтобы наполнить ими типичный постсоветский интерьер. Название отсылало к советским промышленным выставкам и к идеологии социализма в целом. Плановой экономики больше нет, социалистической утопии тоже, труд утратил сакральный смысл, уступив потреблению — но люди продолжают что-то мастерить.
___
Фото — Henrike Naumann
