Почему книга «Когда мы поём, поднимается ветер» так называется? Причина — в «рокизме»
— Для названия книги о российской музыке 21 века вы выбрали цитату из песни Александра Башлачёва. Ранее делали многосерийные подкасты про Мамонова и Летова. Русский или русскоязычный рок — в том смысле, как это определение понимали в 80-е и 90-е — для вас некая точка отсчёта, «золотой стандарт»? Спрашиваю, потому что в начале 21 века тот самый русский рок, как мне кажется, стало слушать немодно. Новое поколение считало, что русский рок — это для старпёров, а не вписывающийся в рамку русского рока Летов — для маргиналов.
— По поводу русского рока. В книжке есть моё интервью с Антоном Севидовым из группы «Tesla Boy», по-моему, 2013 года, где мы вспоминаем, какую музыку слушали в детстве. Я говорю, что Гребенщикова и Шевчука. А он: а я Майкла Джексона и Стиви Уандера, и поэтому существую в международной системе координат. И дальше мы спорим про то, насколько имеет смысл делать космополитичную англоязычную музыку, находясь в России и имея дело с русскоязычным культурным пространством.
Да, для меня русский рок — точка отсчета. Самой первой услышанной песней, которую я осознанно помню, была «Ласточка» Гребенщикова с «Русского Альбома», и всё детство я находился в контексте именно русского рока, а потом — нового русского рока, который проповедовало «Наше Радио». Что-то большее я начал постигать, наверное, уже к университетским временам. Сначала группа «АукцЫон», а потом группа «Radiohead» открыли для меня двери в джаз, в авангардную музыку, в электронику. Но сначала в моей жизни был русский рок, и когда я говорю про рокизм и про то, какие риски несла с собой эта идеология, я говорю в каком-то смысле и про своё прошлое.
✽ ✽ ✽
Это фрагмент интервью Александра Горбачева изданию «Люди Байкала», об этой самой книге, а еще о своих меняющихся отношениях с музыкой, русскоязычной и не только. Прочесть интервью целиком можно здесь. А купить книгу «Когда мы поём, поднимается ветер» — здесь (наконец-то есть и бумажная, и электронная версии).